Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

А люди - золотые.

Кто помнит, - это слова из песни.  Начало фразы - "дорога то железная, а..." - люди золотые.
Как назаметно прошёл День Железнодорожника.  Может, потому что он выпал на 1 число месяца?  Вообще - тихо-тихо.  Я даже ни слова нигде не слышал.  Собственно, - где? - Радио и интернет.  Я - дитё железки.  Для нас, станционных детей, железная дорога была всем.  Это и вагон-клуб, и вагон-лавка, и снегочист.  Днями просиживал с мамой на работе - детского садика нет, а на работе, особенно у дежурного диспетчера, очень много интересного.  А на стрелках?!!!  Не говоря уже про дрезину, или прокатиться на тепловозе - снаружи, или в электровозе - внутри.  Костыли, башмаки, мазут, керосиновые и аккумуляторные фонари, светофоры, кучи лампочек под ними и стеклянных банок аккумуляторов.  Грузовой двор, угольник для разворота паровозов, колонка для их заправки, ванна с креозотом на шпалорезке.  А знаете, - у нас был телефон.  Это когда в одном конце длинного состава говоришь в воздуховод, а на другом кто-то слушает.  Ещё были колонки переговорные на одном и другом конце станции, - раций не было тогда.  Подошёл - сказал дежурному что-ни-будь смешное, а он на всю станцию тебя отругал.  Пассажирский поезд, перрон.  О, сколько там окурков чудных находили курящие пацаны.  Не только окурки, - деньги, часы, украшения.  Потом электрификация была.  Опутали проводами всё.  Стало светло.  На фермах часто дежурили солдаты - высматривали сверху в вагонах беглых зэков.  А осень!!!  Осенью везли арбузы, дыни, в рефрижераторах.  И добрые узбеки в халатах угощали нас, не жалели.  А сигнализация!!!  Флажки, свистки, гудки, фонари, петарды, факел-свечи!  К нам пригоняли на обкатку пахнущие краской вагоны из Нижнего Тагила.  С завода, - на обкатку.  Жизнь кипела на станции круглосуточно.  Сейчас - смешно сказать, смены с 8 до 17 часов, как на заводе.  Ночь  -   тишина.  Пути разобраны лишние, а когда-то расширяли.  Пассажирских поездов нет.  Машинистов, похожих своей щёгольской формой на капитанов или лётчиков, - ни одного на станции.  Говорят, в поездах сейчас, если ты купил билет на верхнюю полку, - то сиди там, как сыч, потому что тебя вниз не пустят присесть.  Я ездил поездом 18 лет назад.  Железная дорога бесконечно далека от меня теперь.  

На остановке

- "Самый лучший папа №1", - написано на растянутой животом футболке.
- Он звонил целый час, и рассказывал всем, что едет в Краснотурьинск. Потом к нему подошёл приятель, и будущий пассажир автобуса рассказал ему, что едет в Краснотурьинск.
Что-то важное.

- Он меня нах... послал, - говорила маме девочка, лет семи. Мама выражала негодование, но девочка невозмутимо объясняла маме, что она всего лишь цитирует одного мальчика.

Они прыгали по всей автобусной остановке, как воробьи, мало обращая внимания на ожидавших здесь автобус будущих пенсионеров.
- На Сосьву, купаться!
- Я доплачу до города, и позвоню твоим родителям, пусть они тебя встретят! - угрожала тётка девочке, обронившей чёрный пакет. Девочка слезла с верхнего яруса остановки, и прижала пакет обеими руками к груди.

Голубь ходил по подсолнечной шелухе, и хотел клюнуть меня в ногу. Ему казалось, что под моими шлёпанцами непременно лежит целая семечка. Я шевелил пальцами, и голубь отпрыгивал недалеко, и снова прицеливался в меня клювом.

Автобус пришёл с большим опозданием. Но тут подошёл ещё один автобус, и оба водителя вместе с кондукторами долго стояли вместе и курили. По-моему, они даже не разговаривали. Обменявшись дымами от сигарет, автобусы разъехались в разные стороны.

Ходят слухи.

"На раёне" кто-то распространяет слухи о дожде.
На задней площадке автобуса один мужичок, озираясь, рассказывает другому о том, что он был за Половинкой (брошенный посёлок в соседнем районе), и там, будто бы, шёл дождь. Его молчаливый собеседник снисходительно слушает, дума про себя: - А пускай брешет.
Автобус проезжает по мосту, и люди начинают вслух вспоминать, кто какие речки помнит.
- А вот тут повыше была Пуя.
- Врёшь, отродясь тут не было такой речки. Была Каменушка.
Рассудить спорщиков, впрочем, было некому, и люди давали волю своей фантазии, придумывая разные названия существующим некогда, либо никогда не существующим, речкам. Автобус тем временем пылил дальше, заметая вслед самому себе желтые опавшие листья. Был конец июня. В раскрытые окна и люки влетал обжигающий воздух, пахло моторным маслом и жжёной резиной.

11 12 20 20

Такой день. Такой год. Просто.
В былые зимы я к этому времени успевал пару раз уши отморозить. А нынче аж на плюс термометр нет-нет, а запрыгивает. Хожу по лесу в валенках, - а снега нет! В валенках - сухо. Не по всему лесу, конечно, а тут, возле дома. На опушке и вглубь метров 50. Южный склон, еловый лес, - вот и нет снега. Выдуло и высушило. А дальше есть, маленько. Но не для лыж. Нет. Я с опушки этой валежник таскаю. Его тут уйма. Раньше столько не таскал, - по снегу несподручно было. Во-первых, он же завален. Во-вторых, по-колено и выше, таскать лесины неудобно. Я беру только такие, которые поднять могу. Нет, хорошие берёзовае сухие дрова у меня заготовлены. Просто ничего-ж не стоит, зайти в лес минут на 15 или 20, и притащить пару-тройку лесин. Вместо спорта. Я же ещё напильник купил, трёхгранный. Никогда раньше не покупал, потому что есть у меня. Старый. А что ему сделается, - он же напильник. А тут новый купил. Купил, и точу им ножовку. Раза три уже точил. Старым то не шибко наточишь, - гладит, да и всё. А новый рррраз, ррраз, - и блестит, - блестит зубик на пиле! А от этого пила - зверь, однако. Я считал, 20 вжиков - и чурбак. Я толще 12-20 сантиметров валежник не беру. А с этим тонкомером ножовка справляется только подноси. Да есть у меня электрическая цепная пила. Пока я её достану, маслица подолью, провод протяну, - за это время я вжик-вжик, и на одну топку напилил.
Неподдельное это дело, когда кладёшь в печь дрова, которые вот только из леса. Которые ты на плече принёс, вручную напилил. Какие потолще - расколол. И вот трещат они в печке, а на плите чайник, а над плитой валенки и мокрая от пота фуфайка. А что вы думали? Не столько пока таскаешь, сколько пока пилишь, взопреешь.
Зима такая, что хватает пока вот так. А тут ведь ещё и электричество ещё отключают три будних дня. У нас зимой так. Летом то не проедешь по лесам да болотам. Вот зимой у нас столбы то и меняют. Летом они падают, конечно. Летом это - авария. Но как зима - их ставят. Отключают нам свет, и ставят. А как света нет - так можно и в лес сходить, пока светло. Сейчас ведь как? Встаёшь - темно. С работы идёшь - темно. А раз света нет - можно работу перенести на тёмное время.
В деревне то работы и без работы хватает. Это вот сейчас хорошо даже, что снега нет. А то утром надо встать, дорожки и двор расчистить. Дров принести, печку истопить. - Часа два, пока закроешь. Хорошо если вода в доме, а то - воды принести надо. И хорошо если близко она. И - темно. Снега подсыплет, - светлее будет, конечно. А фонари у нас зажигают. Их побольше, чем в городе. С пол-седьмого до пол-первого ночи горят. Электричество у нас есть.
Ковид тоже есть. Зараза. И магазин есть, и почту через день привозят. А школьный автобус перестал ездить. Одна школьница у нас тут, на очном обучении. Ей проездной сделали на рейсовый автобус. Они же параллельно ходят, один за другим. И оба пустые почти. Это какая экономия!
Что ещё рассказать? 11-12... До Нового года чуть-чуть. Этот то високосный. Мужики мрут. Немного протянуть-дотянуть осталось, глядишь, и проскочим. А нет так нет. Что оно? - Всё так же и будет. И снег будет, и морозы. Вспомним ещё, теплынь вот эту бесснежную. Интересно...

Великое и могучее

Однажды мы ехали на вездеходе по тундре.
Ехали мы ехали, и наткнулись на трос. Железный торс 100 миллиметров толщиной. Нам было по пути с тросом, и мы поехали вдоль него. Ехали мы ехали, и трос свернул в сторону. Нам надо было в одну сторону, а трос повернул в другую. Так мы и не узнали, где и чем закончился этот трос. Хотя потратили мы на это целый час.
Вот такие великие могучие тросы были в стране.

Однажды мы ехали на вездеходе по тундре.
Ехали мы ехали, и увидели невдалеке вышку. Вышка стояла посреди посёлка, состоящего из нескольких строений и бульдозера. Несколько строений оказались общежитиями и столовой. Кровати в общежитиях были заправлены, столы в столовой сервированы. На сиденье в бульдозере лежал набор гаечных ключей, новеньких, в смазке. Было не понятно, куда делись люди, и не понятно было, были ли они тут вообще. В выхлопной трубе бульдозера, которая у него не вниз, как в машине, а вверх, как на доме, трясогузка свела гнездо.
Вот такие великие могучие трясогузки были в стране.

Однажды мы ехали на вездеходе по тундре.
Ехали мы ехали, и увидели вездеход. Он стоял посреди какой-то колеи, и на нём не было ни царапинки. Наш вездеход, по сравнению с находкой, был похож на самоделку из металлолома. Судя по тому, что колея спереди и сзади от вездехода подёрнулась свежей травкой, вездеход стоял там и не двигался никак не меньше года.
Вот какие могучие великие вездеходы были в стране.

Однажды мы ехали на вездеходе по тундре.
Ехали мы ехали, и увидели бочку. Мы огляделись вокруг, и увидели вокруг много бочек. Сколько было вокруг нас тундры, столько же было и бочек. Ехали мы по тундре, ехали, и заглядывали в те бочки. Каждая пятая-десятая была с соляркой. Нам солярка была не нужна. Судя по всему, солярка была не нужна никому.
Вот такая великая могучая солярка была в стране.


Однажды мы ехали на вездеходе по тундре.
Ехали мы ехали, и нам захотелось чеснока. Вышли мы по радиостанции в эфир, и попросили чеснока. На следующий день прилетел вертолёт, и привёз нам головку чеснока. Из вертолёта высунулась голова и прокричала, чтобы больше мы не заказывали по одной головке чеснока и по одной коробке спичек, а заказывали всё сразу. Иначе вертолёт не полетит.
Вот такие великие могучие вертолёты летали в стране.

РЕДУКЦИЯ

Водители вездеходов в экспедиции – люди особенные. Ими не становятся, ими рождаются. Потом уже приходит опыт, навык. А по рождению они настырные. Остальное всё – дело наживное.

Вот был у нас такой водитель. Наша бригада делала триангуляцию, - выполняла высокоточные угловые измерения между пунктами, построенными на местности. Потом, по результатам этих измерений, от пунктов с известными координатами, вычисляют координаты всех остальных. Триангуляционный пункт – это репер, закопанный в земле, а над ним – пирамида, деревянная или железная, разной высоты (я однажды поднимался на высоту 43 метра), в зависимости от видимости между пунктами. Вершина пирамиды — визирная цель, это – цилиндр, или - визир. Над репером устанавливают инструмент - теодолит: или на землю, или поднимают на пирамиду, наверху которой устроена площадка и столик. Так вот, углы-направления измеряются теодолитом.

Строго говоря, эти углы измеряются между визирами, и вершина этих углов – теодолит. Штука в том, что вертикальные оси теодолита и визиров не совпадают с осями реперов, над которыми они установлены. Поэтому приходится «снимать редукцию» - дополнительно измерять ещё одним теодолитом, в какую сторону и как далеко (по инструкции не более 30 сантиметров, по-моему, допускается несовпадение) друг от друга отстоят оси теодолита, репера, и визира. Все оси переносятся теодолитом на лист бумаги, который лежит на столике, построенном над репером: техник наблюдает с трёх точек, а помощник карандашом ставит метки на бумаге; получаются засечки, и, таким образом, на этом листе образуются три точки, соответствующие осям теодолита, визира, и репера. Всё это нужно для того, чтобы внести поправки в направления. В результате получаются направления между центрами реперов. И, по углам уже, через «синус-косинус», вычисляют координаты центров реперов. Центр репера, координата которого вычисляется в триангуляции – это маленькая точечка на пупырышке марки репера. Все измерения выполняются с точностью до этой вот точечки, то есть, до миллиметра. А расстояния между пунктами – до сорока километров! Вообще-то, это ещё не всё.

Дополнительно измеряют высоту визира и горизонтальной оси инструмента над репером, и измеряют зенитные расстояния – вертикальные углы, отсчитанные от зенита до верха визира. Это нужно для вычисления высот реперов. Дополнительно измеряют магнитные азимуты на все пункты – по ним вычисляют магнитное склонение (иногда ещё - отклонение гравитационной оси). И вот, измерив всё на свете, техник в поле делает предварительные вычисления, «решает треугольники», чтобы избежать грубых ошибок. Если что – ищи, где напортачил, и перемеряй заново. Для измерений годятся часа полтора утром, до наступления рефракции, когда воздух начинает нагреваться, и изображения начинают дрожать, - и часа два-три вечером. В другое время «видимости нет». В вычисления вносятся поправки за горизонтальную редукцию, которую мы только что измерили, и за вертикальную, - если мы вычисляем высоты.

При решении треугольников надо ввести поправки за контрольные углы – это если в измерении участвуют уже известные направления, получаемые между пунктами с известными координатами. Вторая проверка – сумма углов должна быть, – помните? – 180 градусов. А вот и не угадали. Это на плоскости 180, а Земля ведь круглая, и я это точно знаю. Потому, что никогда не получается в триангуляции сумма углов в треугольнике 180 градусов. Если 180 - ищи ошибку. Она получается «180 градусов плюс сферический избыток». Поэтому техник, в зависимости от географической широты пункта, находит в большой книжке эту поправку, и учитывает её при своих вычислениях. И всё это – «на коленке». Вы всё ещё хотите работать в геодезии?

Итак, вы уже поняли, что на триангуляционном пункте выполняются главные измерения, и вспомогательные. Вспомогательные – это съёмка редукции. И что бы вы думали? Наш водитель вездехода, с которым мы однажды выковывали прямо в поле, «на пеньке», из железного уголка, с помощью кувалды, напильника, и "мамы водителя", полукруглую направляющую для натяжки ремня генератора; с которым мы не по разу на дню «переобували» вездеход, а в конце сезона – полностью заменили стуканувший двигатель на новый (и нам ещё повезло – новый двигатель забросили вертолётом на третий день, - другие бригады, бывало, по месяцу ждали). Так вот, наш водитель во что бы то ни-стало, жаждал «снять редукцию».
– «Дайте мне»! – обижался он.
А редукцию, как вы уже теперь понимаете, надо снимать не только на том пункте, на которОМ вы наблюдаете, но и на всех тех пунктах, которЫЕ вы наблюдаете. А до них, как правило – не меньше 7-20, – и более, - километров. Без дорог, - только по направлению. Вы же помните, - водители в экспедиции – люди настырные. Иначе ты в экспедицию не попадёшь, и да, - редукцию никогда не снимешь. Вот и подошли мы к тому моменту, ради которого я пол дня погружал вас в глубины высшей геодезии.
- Ладно, дам я тебе с теодолитом поработать, дам снять редукцию, - Поехали!!! – щедро объявил бригадир водителю вездехода.

И – всё. Пол дня мы не видели ни водителя, ни вездехода. Часов через пять вернулся, обиженный, растерянный…
- А, что? Вы где, - я приехал на пункт – никого нету…!
- Да не успели мы, мил человек (там другое слово было, на самом деле, вы-ж понимаете, никакого «милого человека» там не стояло), в вездеход запрыгнуть!

Короче, - укатил он на радостях без бригады, без инструмента – мы его даже окликнуть не успели. Вот так он, один-на один со своим вездеходом оказался посреди тундры против всей геодезии…

Фронтовой случай.

Он был водителем вездехода.  Раз на рабочем своём месте он нагнулся, чтоб прикурить.  В тот же миг стекло заднего окошка покрылось мелкой сеткой трещин с отверстием в 5 копеек посередине, а впереди послышался щелчок, и на раме лобового стекла появилась внушительная такая вмятина.  А вездеход - советский, в нём железа больше, чем дури. Водитель вспомнил маму и выпустил табачный дым со словами.  Мы (я на пассажирском месте) с опаской оглянулись взад: - Ненцы.  Наступают! - подумалось обоим враз.

А ненцы были тогда дикие довольно.  Они выражали молчаливо-пьяный протест против освоения Ямала, которое велось по всем фронтам.  Мы, к примеру, делали геодезическое обоснование для проектировщиков железной дороги. Эти проектировщики уже во всю проектировали, не дожидаясь нас, а строители уже во всю строили, не дожидаясь проектировщиков.  Называлось это "освоение средств".  Кто вперёд, а результат проваливался в вечную мерзлоту.
Так вот, в такой ситуации можно было ожидать всякое.  Особенно освоители Ямала любили присваивать всякие штучки из хальмеров и из сезонного имущества ненцев, которое они оставляли в тундре - летом зимнее, зимой - летнее.  За это коренной народ особенно не любил освоителей.

Но оказалось всё довольно мирно.  Это гайка на 12 вылетела из моторного отсека, который в Газушке между кабиной и кузовом.  Она открутилась с оси вентилятора, и, поддатая лопастью, пустилась в свой короткий полёт.  Ненцы воообще мирный народ.   

(no subject)

Чем-то хорошим хочется закончить свой журнал.
Чтоб не бросать так, на полу-слове.
Кажется, всё. Круг замкнулся, можно смотреть апрельские записи за прошлый год, и так далее, без особой разницы. Только даты. Итак, 
Жили были....
Collapse )

Купили мобилу.

Нет, мобильники у нас есть, и, бывает, не по одному. И даже не купили, -сменяли.
Всё-таки, приобретение мобилы – для нас событие, поэтому и хвастаюсь тут перед вами.
Collapse )

Рассказка.

Может, оно не к месту, да и не ко времени. Да и не-к-чему вспоминать давнишнее.
А кто сказал. что будет другое время, другое место. Зима кончается. Жаль.
Воспою как могу Зиму. Не грех вспомнить и давнишнееCollapse )